Особенности национальной охоты на птицу Феникс

С 25 октября Николай Коляда выпустил в полет «Птицу Феникс».
Новость для Тюмени сенсационная.
Известность этого екатеринбургского драматурга и режиссера простирается далеко за пределы страны. Свои пьесы он ставил на крупнейших московских площадках, в частности, сотрудничал с коллективом Галины Волчек. Но это уже притча во языцех, - с тех пор, как «завел» свой театр, Коляда не отвлекается на сотрудничество с другими труппами, будь они хоть из«Современника», Московского художественного театра или частного коллектива из Франции. Его комедия «Птица Феникс» успешно идет на собственной скромной площадке. И вдруг – для Тюмени сделано исключение.
Удивительно и радостно, - спектакль одного из крупнейших режиссеров наших дней претерпел возрождение не где-нибудь в МХТ или «Современнике», а на сцене тюменского театра «Ангажемент». В чем причина? Видимо, все дело в…
Хотя давайте несколько позже проясним закулисный сюжет творческого альянса «Коляда - Тюмень».
Вся жизнь Николая Коляды – театр, без всяких скидок на метафоры.
В своем деревянном полуаварийном особнячке «Коляда-театр» он худрук, драматург, педагог, актер, монтер и чуть ли не билетер. Как раз-таки билетов на его спектакли почти не достать: слишком мало места, зато много желающих – приобщиться. Тюменцы – не исключение, на премьеру и последующие спектакли октября – первой половины ноября билетов уже не достать. Слишком велика жажда зрительской аудитории сообща пережить волшебный момент преображения пены и мусора нашей жизни - в чистое искусство. Именно этому химическому процессу посвящены все работы художника, и нынешняя – не исключение.

Игры в классики

Завязка комедии: две пары русских актеров и один подвизавшийся к ним иностранец приехали устраивать детский праздник в загородный коттедж богача. Мы застаем их в паузе перед утренником, впереди у героев свободный вечер и ночь.
На сцене в «Фениксе»– прежде всего…- сценическая площадка. Зритель получает шанс проникнуть в запретное закулисье, попасть в компанию лицедеев, в том числе актера-германца, «интуриста», изучающего жизнь русских через видоискатель фотомыльницы. Маша и Макс, Роза и Кеша – принужденно улыбаются в камеру, непрерывно друг с другом цапаются и выдают гроздья пошлых банальностей про русскую душу.
Драматург использует один из классических приемов – моделирует внутри большого спектакля ряд мини-сцен про театр – герои выходят на свежесколоченный театральный помост и принимаются «тарабанить» отработанные роли.
Вспомним - непреходящую моду на «театр в театре» завел еще Шекспир, авторитетно продолжил, к примеру, Чехов, в знаковой пьесе «Чайка». Перед нами – современный, талантливый, надрывный, комедийный, сниженный парафраз «Чайки». Даже по внешним признакам: на занавесе поблескивает крылатая аппликация, герои наперебой цитируют монолог Нины Заречной, исповедуются на подмостках в своей нелегкой театральной судьбе. Как принято у Чехова, все построено на псевдодиалогах, - персонажи по сути не слышат друг друга.
Для Коляды эта пьеса неожиданно, внешне слишком «чистенькая» - актеры на первом выходе наряжены во фраки и вечерние платья, они не похожи на стадо диких обезьян, с высоты не льется вода, на сцене нет привычной коллекции рыночного кича и мусора.
Но демиург себе не изменил: грязь в плоских мыслях героев, мусор - в диком сленге, на котором они разговаривают. Такая виртуозная передача живой речи встречается в пьесах Людмилы Петрушевской, еще одного талантливого бытописателя на тему мерзостей жизни.
Потом, режиссер не отступил от собственной традиции устроить кульминацию засчет первобытного карнавала инстинктов и желаний. Выход на настоящую эмоцию у героев идет через низменное, детское. Организацию мистерии полностью берет на себя герой Леонида Окунева – обливается водкой, вымазывает сотоварищей углем из мангала, устраивает канонаду, громко лопая воздушные шары. Находит хозяйские ключи и увлекает за собой всю компанию – безобразничать в чужом доме.
Наши герои-актеры представляют собой беспросветных банальностей. Об этом недвусмысленно сигнализируют жесты марионеток, которые появляются у них во время самоцитирования – воспоминаний о былом сценическом успехе. Но сыграть банальность – тоже непростая задача, тюменцы же бесконечно комкают свои роли. Тимофей Шилов деревянно-аккуратно играет чурбана немца. Денис Юдин хорош в паре монологов. Татьяна Пшеничникова то и дело срывается на поросяче-дребезжащие интонации, волочется за текстом. Людмила Петрушева – играет чуть менее раздражающе, но и она никак не вылезет из воздушных ям, лишь изредка прорываясь на ровный курс роли. Минус – режиссеру спектакля Александру Сысоеву, который должен был довести спектакль до зрелого состояния в отсутствие Коляды.

Круговорот надежды в природе

Коляда явно поставил спектакль на Окунева и не проиграл. Актер в роли Иннокентия Козлова близок к гениальности. Сначала он как все – попугай Кеша, сыпет чужими репликами. Но скоро перед нами предстает новая Нина Заречная, в шутовских семейниках и затертой майке. Окунев один умеет быть и страшным, и смешным. Пугает в запойном гневе, смешит прибаутками, (Едрит твою копалку!), гипнотизирует совпадением со своим героем, яростно мечтает о собственном театре, исповедуется в любви к профессии. Целует сцену, как икону: «Сцена моя, любимая моя, проклятая моя»... Вещает с раскатистым «ррр» и интонациями Высоцкого (просто какой-то спиритический сеанс, мороз по коже!) «о человеке, любви и смерти».
Коляда любит талантливых актеров, знает им настоящую цену. Несомненно, в Тюмени он из-за Окунева.
Все же понимают, что глупо преследовать птицу Феникс, а все равно глаза в небо задирают. До финала герои добираются с полным суповым набором, пардон, портретом птицы счастья. Немцу Мартину она рисуется как курица с четырьмя крылами - ешь не хочу. Молодому Максу – улицей его имени. Розе – грезами о покое. Марии – о богатой заграничной жизни. Но исход один – нечего на земле счастья искать. Как там, у Нины Заречной? - «В нашем деле, все равно, играем мы или пишем, главное – не слава, не блеск …, а умение терпеть». Неси свой крест и веруй. Вот такая грустная комедия.


Наталья Жаркевич
«МК в Тюмени»