Ромео и Джульетта на облаках

Печальная повесть Шекспира начинается как воспоминание монаха, хранителя пустынных мест. Это было давно, очень-очень давно… Вчера или несколько веков назад. История несчастных влюблённых повторяется в разные времена. Легендарные герои – призраки, блуждающие за мутным стеклом. Воет ветер, задувает в щели.
Уже не больно. Не страшно. Смерть как сон. Молодые люди легко перешли границу жизни – пересекли сцену и спустились в зал. Облокотившись о барьер, они наблюдают покинутый мир. Спокойно, без гнева и зависти.
Потеря молодых – это несчастье для старших, для взрослых, но не для самих молодых.
Такое отношение к случившейся истории задаёт тон первому акту. Тревога притаилась, спряталась тенью в углу, не омрачает радости. Молодые полны сил, готовы жить, любить и драться.
Первый акт летит как пух от уст Эола. Лёгкий, почти невесомый, и озорной. Тени прошлого вернулись в свою историю, чтобы разыграть её в очередной раз. Стотысячный. Публика видела множество интерпретаций этой истории, хотя бы обрывочно, есть общее представление о том, как звучат знаменитые монологи Ромео и Джульетты, как построена сцена на балконе, как бьются на шпагах… Но есть ли у публики опыт, не ли его (всегда приходится рассчитывать на зрителя, не знающего популярнейших сюжетов), текст звучит свежо, привычное кажется новым.
Ромео и Джульетта разыгрывают свою историю так, что это почти не похоже на игру. Всё происходит впервые. Цитаты из других игр разбросаны по спектаклю щедрой рукой, но можно не считать ни одной, они, скорее, служат элементами конструкции, а не подсказками эрудиту.
Призраки столько всего перевидали, что чужое для них перемешалось со своим. Например, Джульетта на миг превратилась в Лолиту: читает книгу, лёжа на животе, перелистывает невидимые страницы, покачивая голенькой ногой. 13 лет, нимфетка.
Правитель Эскал расхаживает во френче защитного цвета. Кто он, эпический государь, в эпоху которого произошла история, описанная Александром Тереховым в «Каменном мосте»? (3 июня 1943 года на мосту погибли юные влюблённые, 15-летний Володя застрелил 14-летнюю Нину и застрелился сам. Или, быть может, их застрелили. Так или иначе: взрослые убили детей, взрослые виновны в трагедии).
Сегодня «Каменный мост», как говорится, в топе, входит в десятку модных книг. Но завтра его не вспомнят, как и фильм «Лолита», с тем самым эпизодом чтения книги. Цитаты останутся невостребованными. И пусть. Это не важно для спектакля, тоже не на вечность рассчитанного. Спектакль живёт сейчас, не пренебрегая злободневным.
Слуга синьора Капулетти не может прочесть список, данный господином. Он неграмотный гастарбайтер. Исполнитель роли слуги Ринат Гарифуллин перевёл отрывок из Шекспира на татарский и пробует прочесть список гостей по-татарски. Зрители смеются.
Ромео проникает на бал Капулетти под маской. Какой? Разумеется, медицинской. Зрители опять смеются. Тем более если перед спектаклем их встретили гардеробщица в маске и буфетчица в маске (что поделаешь, приходится соблюдать правила сегодняшнего дня).
За озорством не стоит никакого жирного намёка, желания провести аналогию. Это лишь игровой момент, блёстки на платье, искры, которые всё равно погасит ветер времён. Модное и актуальное перейдут в разряд усреднённого, трудноразличимого. Так платья массовки, с виду современные, несут на себе отпечаток дикарства и средневековья. А танцы на балу сопровождает барабан.
Декорации без излишеств. По бокам сцены приставные лестницы, в центре – причудливая ширма. Металлические стержни, остов ширмы, выпирают крестами, то ли церковными, то ли кладбищенскими. Из ширмы складывают разные «домики». Героям не так уж много нужно, чтобы вновь рассказать свою повесть. Им, как детям, достаточно простых приспособлений, обломков. Остальное дорисуют воображением. И если уж они легко преодолели главную границу, то игровые рубежи пересекут тем более легко. Ромео долго карабкается на балкон, опасно балансирует, но когда между ним и Джульеттой всё сговорено, влюблённые забывают об условном балконе и свободно прохаживаются по сцене, словно по облакам.
Поэтическую условность спектакля поддерживает хореография Оксаны Шматёнок. Некоторые фрагменты банальны и избыточны, но в основном хореография удачная, она вписывается в общую концепцию и предуготавливает исход истории, не столь трагичный, как у Шекспира.
Горести оставлены взрослым, неуклюжим и несуразным, соблюдающим нелепые обряды. А дети – существа естественные, они изначально принадлежат гармонии, и смерть для них в этой истории равна свободе.
Второй акт слабее первого, досказывает историю скороговоркой, он похож на сдутый шарик. Тоже должен быть воздушным, задуман таковым, но ещё не наполнился. Однако именно в этом акте история, мнившаяся выдумкой, обретает жизненность. Становится страшно.
Актёры Пётр Попов, Роман Зорин и Денис Юдин создали милых, славных молодых людей, Ромео, Бенволио и Меркуцио. У них сложилась тёплая компания. Публика полюбила их как настоящих. С удовольствием слушала их речи, разделяла с ними удовольствие жизни. И вдруг становится понятно, что сейчас всё кончится. Молодых убьют. Хочется продлить счастливую иллюзию, да нельзя.
Смерть Меркуцио необратимо меняет мир. Не декорации рушатся – это давно рухлядь на заброшенном чердаке, где дети придумывали свои игры. Полотнища чёрного кабинета падают, обнажая щербатую кирпичную кладку. Иллюзии почти не за что уцепиться, не на чем удержаться.
Удивительно работают актёры. Не все, но большинство исполнителей будто заново родились. И похожи на себя, и не похожи. Роман Зорин и Денис Юдин, успевшие привлечь симпатии зрителей в других ролях, здесь тоже симпатичные, но не за счёт привычных ужимок. Талантливые актёры при помощи режиссёра сумели найти для игры более тонкие, нежные струны. Так же и Екатерина Захарова в роли Джульетты: вроде бы опять девочка, какой уже бывала, но мягче ведёт линию.
Пётр Попов – вдвойне незнакомец, так как пришёл в «Ангажемент» только в этом сезоне. Убеждает в правильном режиссёрском выборе. Ромео не красавец, он уступает Бенволио и Меркуцио во внешней привлекательности, но он трогательный до слёз, искренний мальчишка. Они оба с Джульеттой – растрёпанные, не приглаженные, зато чистые существа.
Ещё одно актёрское открытие – Ксенья Кудрявцева в роли няни. Поначалу чудаковатая няня смешит и Джульетту, и зрителей своими манерами, затем чудаковатость нивелируется, проступает главное – любовь к Джульетте.
Достойно ведут партии Николай Кудрявцев и Людмила Петрушева в ролях отца и матери Капулетти. Об остальных пока нечего сказать, но, возможно, они постепенно впишутся в спектакль, не утяжеляя его.

для "Тюменского Курьера"

Елизавета Ганопольская